natalbmikhalna (natalbmikhalna) wrote,
natalbmikhalna
natalbmikhalna

Category:

Евангелие от Кирилла. Выбирай на вкус! 1

Украла здесь, очень уж понравилось

В одну запись не поместилось, пришлось делить.
Здесь начало.


Когда-то, в самом начале своего возникновения, христианство было тем, что сейчас называют тоталитарной сектой. Поначалу она была исключительно иудейской, потом выбралась за пределы Палестины и начала распространяться по Римской империи. Именно Рим и породил то христианство, какое мы знаем. Если бы не это единообразное культурное пространство великой империи, которая назначила христианство официальной религией, обеспечила ему раскрутку и ребрендинг, иудейская секта с агрессивными фанатиками никогда не стала бы мировой религией.

Рим сделал христианство, а не Иудея!..

Христианство — это Новый Завет. О Новом Завете обывателям известно гораздо больше, чем о Ветхом. Все помнят, что есть четыре канонических Евангелия — от Луки, от Марка, от Иоанна, от Матфея, — которые церковники назначили истинными, после того как христианство стало государственной религией. Это не значит, что в выбранных четырех текстах нет противоречий между собой. Сколько угодно!

В евангелии от Матфея родословная Христа начинается от Авраама, а в евангелии от Луки она прослеживается аж от Адама! Но при этом, по Матфею, от Авраама до Иисуса миновало 42 поколения, а если верить Луке, то 56. Имена предков Христа оба евангелиста дают разные. Лука, отсчитывая от Иисусова деда, называет следующие имена: Илия, Матфат, Левий, Мелхия, Ианная, Иосиф… А Матфей полагает, что все было совсем не так и настоящие предки Иисуса — Иаков, Матфан, Елезар, Елуид, Ахим, Садок.

Чему верить? А чему хотите! Христианство штука весьма, как видите, демократическая: каждый сам может выбирать предков Иисуса Христа из предложенных вариантов по своему вкусу. И такая ситуация не только в генеалогии.

[Читать дальше]Матфей утверждает, что Иисус свои детские годы провел в Египте, где его семья спасалась от царя Ирода. Лука этой истории не подтверждает.

Матфей, Лука и Марк полагают, что Иисус жил в Галилее. А Иоанн пишет, что в Иерусалиме.

Матфей и Марк утверждают, что Иисуса крестил Иоанн по кличке Креститель. А Лука настаивает, что Иисус прекрасно обошелся без Крестителя, поскольку тот в это время сидел.

Матфей говорит, что после смерти воскресший Иисус первым явился двум женщинам — «завязавшей» проститутке Марии Магдалине и ее тезке. Евангелисты Марк и Иоанн считают, что Магдалина при этом была одна. А вот Лука решительно не согласен с предыдущими ораторами! Он-то как раз уверен, что Иисус сперва явился двум совершенно посторонним гражданам, одного из которых звали Клеопой.

Противоречивы также Деяния апостолов, которые также входят составной частью в Новый Завет. Причем противоречивы настолько, что в одном месте написано одно, а в другом прямо противоположное. Верующие сами могут выбрать наилучший вариант развития событий. Скажем, сначала Деяния дают информацию о том, что когда воскресший Христос явился апостолу Павлу, спутники Павла слышали его голос, но самого Иисуса не видели. А через некоторое время мы читает совершенно иное: спутники голоса никакого не слыхали, но явно видели какое-то сияние.

Что же сказал тогда Иисус Павлу? О! Библия на выбор предлагает нам целых два варианта этой речи!..

Короче говоря, даже между каноническими, то есть специально отобранными церковной цензурой новозаветными книгами полно противоречий. И их не может не быть, поскольку тексты написаны не по горячим следам, а через многие десятки лет после событий и подвергались неоднократной и независимой редактуре. То есть это не протоколы, а всего лишь версии событий. И, как всякие версии, они имеют право на существование. Надо только понимать, что официальное одобрение этих документов на церковном «съезде» не сделало их более истинными и приближенными к исторической реальности.

И поскольку все версии равноправны, сегодня я познакомлю вас еще с одним евангелием, которое ничуть не хуже (а даже лучше, поскольку гораздо интереснее!) рассказывает о событиях двухтысячелетней давности, происходивших в Иудее. Но сначала пара слов в пояснение.

Все изложенное ниже является удивительной по красоте и изяществу теорией ныне покойного московского экономиста Кирилла Коликова. Мы познакомились лет десять тому назад, и однажды «за рюмкой чая» он донес до меня благую весть, которую вы сейчас прочтете. Мне оставалось только записать и стилистически оформить сказанное.

В основе человеческих взаимоотношений и политики лежат деньги. Мне, экономисту, это особенно ясно, — говорил Кирилл, сидя на потрепанном стуле. — А в основе экономики лежит человеческая психология. Именно психология много-много лет назад подтолкнула меня заняться экономикой тех событий, которые случились четырнадцатого дня месяца Нисана семьсот восьмидесятого года от основания Рима.

Еще подростком, читая Евангелие, я был поражен безобразной сценой, которую устроил Христос в иерусалимском Храме. Уж больно не вязался с личностью и проповедями Христа этот внезапный и совершенно немотивированный выброс агрессии. Иисус переворачивал столы торговцев, кричал, ругался. Потом эта сцена получила название «изгнание торговцев из храма». Хотя историки твердо знают, что никаких торговцев в иерусалимском Храме никогда не водилось просто из-за отсутствия там места, а менялы сидели на площади перед храмом.

Если бы акт вандализма учинил кто-то другой, мы бы, разумеется, квалифицировали его деяние как злостное хулиганство, сопряженное с явным неуважением к обществу и совершенное с особым цинизмом. Представьте, что сегодня кто-то ворвался в церковь и устроил погром — с криками: «Выгнать торговцев из Храма!» перевернул столики со свечками, иконками и религиозной литературой. (Кстати говоря, перед иерусалимским Храмом тоже продавали предметы религиозного культа) Как бы вы это восприняли? Точно так же восприняли действия Иисуса и современники. Тем паче что меняльные столы стояли тут уже многие десятки лет и были в устоявшемся порядке вещей, в отличие от возмутительных дебошей.

Почему же за кощунство Христа не убили сразу? Почему вместо скорой, но справедливой расправы с ним вступили в религиозную дискуссию? Только ли потому, что Христа всегда сопровождали двенадцать здоровенных лбов, причем некоторые из них были вооружены? Почему, наконец, Христос устроил этот погром именно перед праздником Пасхи, ведь до того он тысячу раз видел эти злосчастные столы и спокойно проходил мимо?.. Эти вопросы не давали мне покоя, и я вплотную занялся расследованием. И вот теперь, по прошествии многих лет, кажется, знаю истинную причину тех давних событий…

Относиться к «евангелию от Кирилла» нужно точно так же, как и ко всем прочим евангелиям, написанным не по горячим следам, — как к версии, не более. Преимущество этого евангелия перед каноническими только в его большей психологической достоверности и в том, что оно реалистично, то есть удерживается от того, чтобы вешать слушателю лапшу на уши, рассказывая детские сказки про чудеса.

Иудейские шахматы


Фарисей и саддукей — братья навек!
Экономика Древнего мира была немногим проще сегодняшней. Но для того чтобы понять тайные пружины, приведшие к гибели одного из множества бродячих иудейских проповедников, вошедшего в легенды и даже послужившего зерном кристаллизации целой мировой религии, нам нужно немного разобраться в финансовой системе Римской империи. Потому что, говоря сегодняшним языком, Христа погубили тогдашние олигархи. За то, что он требовал прекратить валютные спекуляции и вложить капиталы в реальный сектор экономики. Христа убили большие деньги. Он вступил в рискованную политическую игру и проиграл. Его съели, как пешку в шахматной партии…

Основной денежной единицей Рима были серебряные сестерции и динарии. Сестерций весил 1 грамм, а динарий — примерно 4,3 грамма. (Динарий вообще-то был выпущен римлянами «под драхму». Когда бывшие греческие владения отошли Риму, там ходили греческие драхмы весом около 4,3 грамма. Чтобы не собирать все эти монеты и не переплавлять их в сестерции, римское руководство приняло решение выпустить аналогичную по весу свою монету — динарий.)

И еще одна была монета у римлян — аурея. Как следует из названия, она была сделана из золота и весила 8 граммов. Тяжелая такая монетка, подогнанная под половину персидского дарике, который весил аж 16 граммов. Золотые монеты в Древнем Риме играли ту же роль, что сегодня играет доллар. Это была мировая валюта. Так же как когда-то английские гинеи, римские ауреи были введены для расплаты за колониальные товары.

Геологически так сложилось, что на Востоке были месторождения золота, а в Европе — серебряные рудники. Стало быть, Рим был богат серебром, а Азия — золотом. Поэтому 1 грамм золота в метрополии стоил 12,6 грамма серебра, а на Востоке, в том числе в Иерусалиме, за тот же грамм золота давали 4,7 грамма серебра. Рано или поздно кто-то должен был этой разницей курсов воспользоваться…

Иудея являлась единственной провинцией Римской империи, которой было позволено чеканить свои монеты. Правда, с определенными ограничениями: туземцы могли чеканить только сикли — особые религиозные деньги. Дело в том, что на римских монетах были языческие изображения, которые, по иудейской вере, нельзя вносить в Храм. А подношения делать надо. Поэтому левиты (иудейские священники) и попросили у Рима права печатать свою монету. Не подумайте худого, господа, мы вовсе не хотим подорвать валютную монополию империи! Исключительно с религиозными целями!.. Рим, никогда на насаждавший на покоренных территориях свой культ Юпитера и вообще проводивший очень мягкую религиозную политику в отношении провинций, разрешил. И Иудея стала чеканить сикли.

Сикли продавались прямо у входа в Храм на меняльных столах. (Именно их и крушил Христос.) Это была здоровенная монета — 1 сикль равнялся 20 динариям. Каждый взрослый иудей обязан был на Пасху пожертвовать храму полсикля. Здесь тоже таилась своя хитрость. Полсикля купить было, естественно, невозможно. И если муж с женой на двоих отдавали за сикль 20 динариев, вносили священную монету в Храм и тут же жертвовали ее левитам, то, например, холостому взрослому человеку приходилось вдвое переплачивать, покупая целый сикль и отдавая Храму те же 20 динариев. Это был как бы местный «налог на бездетность», стимулирующий женитьбу и, соответственно, производство детей.

Данные пожертвования были формой налога с простых евреев на поддержку местной власти. Иудеей тогда, помимо римского наместника, управлял «религиозный парламент» — Синедрион. В Синедрионе сидело две партии — саддукеи и фарисеи. Нам совершенно неважно, чем они отличались друг от друга по идеологии, не будем вдаваться в их религиозные оттенки. Но если опять-таки проводить современные политические аналогии, то саддукеи были ближе к «западникам», а фарисеи — к «патриотам».

Саддукеи были партией аристократов, настроенной на сотрудничество с оккупационными властями. А фарисеи были ближе к диковатым народным массам и потому страдали местечковым патриотизмом, каковой всегда является следствием примитивизма и инфантилизма.

Фарисеи выступали против римлян и коллаборационистов из местной власти, а также сочувствовали зелотам — тогдашним палестинским террористам, которые убивали исподтишка римлян, отравляли колодцы, откуда пили легионеры, и занимались прочим непотребством. Хорошо, что взрывчатку тогда еще не изобрели!.. Зелоты мечтали с помощью вооруженного восстания свергнуть «тиранию» Рима.

Короче, саддукеи были прагматиками, а фарисеи — слегка восторженными ортодоксами. Исторически сложилось так, что меняльные столы, то есть все финансовые потоки Храма (читай — государства), были полностью подконтрольны аристократам-саддукеям. Это естественно: прагматики всегда ближе к деньгам, чем твердолобые патриоты! За твердолобость и негибкость в «римском вопросе» саддукеи фарисеев очень не любили.

Патриоты-фарисеи резко выступали против западных оккупантов. Фарисеи твердили о традиционных ценностях, размываемых западной заразой. Римляне, мол, во всем виноваты. И их здешние прихлебатели. Грабят нашу Родину, сволочи!

Хотя все было наоборот…

Как-то вечером патриции собрались у Капитолия…
Все было совсем наоборот: прагматичные саддукеи конвертируют полученное от меняльных столов серебро на золото по курсу 1:4,7, грузят это золото на корабли и везут в Рим, где меняют на серебро по курсу 1:12,6 и везут серебро обратно в «родные палестины». Где снова меняют на золото и вновь отправляются в неспешное плавание через Средиземное море в известном направлении. Уолл-стриту и не снилась такая рентабельность валютных операций!.. А что же Рим?

«Рим погубила роскошь» — общеизвестная, почти пошлая фраза. Но эта пошлость — горькая правда. В Рим исправно поступали налоги из провинций. Но поступающее в виде монет золото не накапливалось, а утекало, как песок сквозь пальцы. Во-первых, его банально переплавляли в украшения. Во-вторых, огромные гонорары в сестерциях и динариях платились приезжим артистам, которые, прежде чем уехать, естественно, переводили серебро в «международную валюту» — золото — и увозили желтый металл из Рима. Строились циклопические сооружения. Устраивались бесплатные зрелища для плебса. За золото нужно было закупать диких зверей из Африки для гладиаторских игрищ. Нужно было годами учить и содержать самих гладиаторов. А гладиатор, как известно, товар разовый.

Практически все аристократы Рима, как и положено родовитым аристократам, давно уже живут в долг. А кто ростовщики, коим они должны немыслимые суммы? Большей частью выходцы из провинции — евреи. Что ж, такова всегдашняя историческая разница менталитетов у жителей метрополии и у пришлых. Имперские аристократы в свое удовольствие тратят деньги, а жители провинции, приученные скудостью жизни к накоплению, соответственно, складывают денежку к денежке. Если бы валютными спекуляциями занимались римляне, капитал оседал бы в Риме, а не в Иудее.

Но… Не занимались они этим! Вот так же москвичи ругмя ругают «черных», которые все рынки захватили, но попробуйте хоть одного жителя столицы загнать на рынок! Мы, как и римляне, — имперцы. Римлянам лишь бы повоевать, в банях попариться, поговорить о высоком, благо театров и прочих мест духовного кормления в столице — пропасть. А тем временем еврейские капиталы подтачивают основы империи.

И заговор с целью убийства Тиберия действительно случается. Во главе заговора некто Элий Сеян, легат преторианской гвардии. Как мы сейчас сказали бы, командующий римским военным округом.

Здесь необходимо небольшое, но любопытное отступление. Заговор Сеяна состоялся в 30 году нашей эры. Раньше считалось, что Христа распяли в 33 году нашей эры, когда ему стукнуло 33 года. Но современные богословы и историки отодвигают эту дату на три года назад — в Нисан года тридцатого, то есть все случилось как раз в период заговора против Тиберия. Вообще говоря, разными историками дата рождения и, соответственно, возраст смерти Христа определяются по-разному. Самым смелым был, по-моему, отец Александр Мень.

Он полагал, что на момент распятия Христу исполнилось всего только 23 года. Мальчишка…

«Тиберия — в Тибр!» — таков лозунг заговорщиков. Но Сеяну нужна поддержка на случай вероятной гражданской войны, которая, возможно, вспыхнет в результате его переворота. И Сеян пишет своим старым друзьям, в том числе наместнику Иудеи прокуратору Понтию Пилату и его непосредственному начальнику — легату Сирии. Просит поддержки. Оба соглашаются, но менее решительный сирийский легат всю оргработу сваливает на Пилата, а сам выжидательно уходит в тень.

Пилат начинает подготовку. Но у него проблема: прокуратор не уверен, пойдут ли расквартированные в Палестине легионеры воевать за самозванца. Тем более что из-за разницы золото-серебряных курсов в Риме и на Востоке на свою зарплату легионеры в Иудее могут позволить себе жить в три раза лучше, чем в метрополии. Так на кой ляд им возвращаться на Родину? Вы нас Родиной не пугайте, товарищ Пилат!.. Тем паче что есть повод не послушаться прокуратора: Сеянто — государственный преступник. Самозванец. Падла.

Значит, нужно дать легионерам деньги. Много денег. А где взять? Пилат — простой римский чиновник, живущий на одну зарплату. Откуда у чиновника такие деньги? Но прокуратор знает, где нужная сумма имеется. Однажды он уже брал из этого источника. Еле отмылся потом.

Гигиена важнее Бога
В Иерусалиме была очень старая канализация. И старый водопровод. На улицах воняло. Городу грозили эпидемии. Пилат неоднократно писал в Рим, чтоб дали денег на починку. Столица отмалчивалась. А местные религиозные власти в лице фарисеев и саддукеев денег на коммунальное хозяйство жалели, полагая, что канализация находится в федеральном подчинении, зато исправно вкладывали капиталы в валютные спекуляции и в предметы роскоши лично для себя. Разрыв между нищими иудейскими массами и правящей левитской верхушкой все увеличивался. Вызванное этим имущественным расслоением социальное напряжение и без того росло как на дрожжах. А тут еще добавлялось недовольство горожан плачевным положением дел с канализацией и водоснабжением. Причем, случись эпидемия, граждане-то будут все валить на проклятых оккупантов!

А не дай бог, волнения! Мало того что их придется подавлять силами вверенного Пилату гарнизона, так еще и из Рима по шапке настучат: чего это ты так доуправлялся, милый друг? А не пора ли на заслуженный отдых?..

И Пилат решился на смелый ход. Он силой взял деньги из корвана — казны Храма. И на эти деньги провернул огромные строительные работы — обновил канализацию, водопровод построил, городские бани. Естественно, в Рим тут же полетели доносы и жалобы от первосвященников: «Мы все налоги заплатили, а Пилат из священной казны деньги забрал! Нецелевое расходование средств! Вор!» В Риме по этому поводу даже сенат заседал. Тогда Пилату удалось отвертеться. Ему было что ответить сенаторам: ребята, здесь по улицам говно течет, у меня завтра половина гарнизона с дизентерией сляжет; а зато я бани новые построил известного архитектора такогото — просто загляденье бани вышли.

И сенаторы оправдали Пилата: «Бани важнее Храма!» А уж прилипло ли сколько-нибудь от этого ремонта к рукам Пилата, того мы не знаем. Может, и прилипло. Чиновники все одинаковы.

…Но сейчас повторить тот же трюк Пилату уже не удастся. В Риме тут же станет известно, что прокуратор опять взял из корвана кучу денег.

«А зачем?» — тут же спросят сенаторы. Не ответишь же, что на заговор… Значит, надо подумать. Крепко подумать.

Главный лозунг Христа
Пилат жил в римской резиденции Иудеи городе Кесарии. И лишь на праздник Пасхи на недельку традиционно приезжал в Иерусалим привозил в Храм дары от римского императора. И как раз в самый его приезд, в четырехстах метрах (!) от резиденции Пилата случается вопиющее безобразие — некий молодой человек громит перед Храмом столы менял. Естественно, Пилату об этом становится известно мгновенно.

Туземцев Пилат не любит. Пилат отнюдь не либерал. Ему ничего не стоит отдать приказ римской кавалерии затоптать группку сектантов, слушающих на пригорке очередного пророка. Этих пророков в Иудее — как блох на паршивой собаке. И все агитируют против Рима. Вот как об этом пишет Библия: «…Незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались».

Почему же Пилат делает вид, что ничего не произошло? Почему не отдает приказ немедленно схватить мерзавца и тут же доставить его на личный суд? За такие дела по местным законам вообще-то смертная казнь положена, а выносить смертные приговоры — прерогатива римских властей. Туземцы этого права лишены.

А потому Пилат молчит, что странный молодой человек бросает интересный лозунг: «Отдайте кесарю кесарево!» Причем явно бросает его в расчете на уши прокуратора. И Пилат понимает, что демонстрация устроена лично для него. И против тех, кого он, государственный человек, всеми фибрами души ненавидит и презирает — фарисеев и саддукеев. Молчанию Пилата есть оправдание: прямых оскорблений кесарю не было, а в ваши туземные религиозные разборки я вмешиваться не хочу. Ведь вы же не просили меня о смертном приговоре смутьяну, правда, господа левиты? Действительно, господа левиты почему-то не просят смертного приговора для возмутителя спокойствия. Даже не схватили его. Чего это они стушевались?

А они боятся! Ведь для вынесения приговора Пилат может не полениться и потребовать личной встречи с Иисусом, дабы по римскому праву устроить справедливый суд. А фарисеи боятся этой встречи. Именно потому, что ее так хочет Иисус.

Информация к размышлению. Христос Иисус
Что знал к тому времени Пилат об Иисусе? Если даже и ничего не знал, то после скандала на площади наверняка затребовал сведения. И наверняка в свитках политической полиции сведений о Христе было немного. Пилат узнал, что Иисус (он же Иешуа, он же Назаретянин, он же Иегошуа) — профессиональный проповедник, обладающий определенной харизмой и пользующийся успехом у местной публики.

Что проповедует он ессейскую ересь — нестяжательство и еще какую-то малопонятную римскому прокуратору ерунду. Что зелотов не поддерживает. Что по слухам, гуляющим в Галилее, настоящим отцом Иисуса был не престарелый плотник Иосиф, у которого уже висит на полшестого, а римский солдат Пандира. И здесь Пилат не мог не почувствовать легкого налета симпатии к проповеднику. Ведь он был не грязный иудей, а наполовину римлянин! Римлянин по отцу. Значит, почти римлянин.

Возможно, это было первой психологической ниточкой, связавшей Пилата и бродячего проповедника из Назарета.

Есть такая партия!
Итак, Иисус хочет встречи с Пилатом. Пусть даже его приведут к прокуратору на смертный суд. Зачем ему такой риск?

А затем, что Иисус не слепой. Он не о себе печется. Он прекрасно видит все, что творится вокруг. Он видит нарастающее раздражение Рима против финансовых спекуляций Иерусалима, раздражение Пилата волной терроризма со стороны зелотов, убивающих римских граждан, поджигающих строения, отравляющих колодцы. Он видит, что зажравшиеся левиты не только не вкладывают капиталы в городское коммунальное хозяйство, но и визжат, когда это делает Пилат. Он видит, как растет пропасть между вопиющей роскошью, в которой живут левиты, и нищетой простых горожан. Единственный, кто еще как-то по долгу службы поддерживает порядок в городе и стране, — Понтий Пилат. Проклятый оккупант. Жестокий, немилосердный правитель, которого ненавидят здесь все — и левиты, и простолюдины.

Христос понимает: добром все это не кончится. Рано или поздно напряжение разрядится кровью. Для Рима это будет маленькая победоносная война. И тогда никакой, даже относительной автономии у Иудеи уже не будет… Кстати говоря, так оно и случилось. Через непродолжительное время после распятия Христа вспыхнуло восстание, которое было жестоко подавлено Титом, а Храм — финансовая опухоль империи — был римлянами разрушен (о чем, между прочим, Христос недвусмысленно намекал в каждом выступлении).

Христос считает необходимым вложить накопленные спекулятивные капиталы в реальный сектор экономики — в виноградники, мастерские, кузницы, рудники. Тем более что рядом Египетская Александрия, Антиохия — развитые промышленные центры того времени. Есть, есть куда вложить денежки. Ну, так вложите! И поделитесь с неимущими наконец! Хватит уже набивать карман!.. Тезис о том, что «делиться нужно», красной строкой проходит через проповеди Христа.

У Иисуса к тому времени есть своя партия не зря он ходил по Иудее и вербовал сторонников. Даже в Синедрионе у Назаретянина есть свои сторонники — некие Иосиф Аримофейский и Никодим. Последний явно поддерживал Христа во время спора на площади. Они же после распятия пришли за телом Христа. И, что характерно, солдатами Пилата тело Христа было им безропотно отдано! Впрочем, не будем забегать вперед…

Мечта Иисуса — войти со своей партией в парламент (Синедрион) и повлиять на распределение финансовых потоков: прекратить валютные спекуляции, позаботиться наконец о рушащемся городском хозяйстве, организовать помощь нуждающимся и социально необеспеченным слоям населения. Что для этого нужно? Всего ничего — встреча с Пилатом.

Ясно, что добровольно левиты его в Синедрион не пустят. Тем паче что заседать там могут только члены семей левитовых. Парламент-то сословный. А вот с помощью Пилата акцию с появлением третьей — Иисусовой — партии в парламенте провернуть можно. Если только Пилат отпишет в Рим: мол, появился здесь один очень полезный человечек, которого необходимо ввести в туземный сенат для блага Великого императора Тиберия, — то вопрос будет решен. Левиты скрипнут зубами и подчинятся.

Взамен Христос пообещает Пилату «отдать кесарю кесарево»: будучи полноправным членом Синедриона, он сможет выкупить часть (пока только часть) меняльных столов и переориентировать финансовые потоки в пользу Рима вообще и Пилата в частности. И тогда, глядишь, его родину минует участь быть раздавленной железной армией карателей.

Почему же Христос просто не записался на прием к Пилату со своими идеями? Во-первых, Пилат вряд ли лично принимает туземных голодранцев. А во-вторых, вдруг Пилат имеет от Синедриона регулярную мзду от спекуляций, вдруг он обыкновенный взяточник на «подсосе» у Храма?

Тогда тихо пойти к Пилату — тихо пропасть. Значит, надо пойти громко.

Кто к нам с мечом пойдет…
Первосвященник Каиафа — глава Синедриона, или, по-современному говоря, спикер религиозного парламента, конечно, раскусил амбициозного мальчишку — Иисуса Христа. Он сразу понял, кому именно адресована фраза «кесарю — кесарево». Стало быть, Иисус — прямая угроза финансовому благополучию Храма. Сдать его римлянам, попросив смертной казни у Пилата, — риск. Вообще-то, Понтий Пилат с уголовными и политическими не особо церемонится и приговоры утверждает заочно. Но не в данном случае. Пилату, конечно, уже все донесли. Он, конечно, заинтересовался. Пилат давно точит зубы на корван.

Остается одно: по-тихому пристукнуть самозванца. А это сделать не так уж просто. Вопервых, Иисус — прирожденный конспиратор (в этом мы чуть позже убедимся). Во-вторых, Иисус действительно всюду ходит с охраной. Причем некоторые из апостолов вооружены. Петр, например, всегда ходил с мечом (в конце концов он им воспользуется, как мы знаем). Меч — редкая привилегия: ходить с оружием разрешено только римским гражданам, это их неотъемлемое право, в отличие от «неграждан». Туземцам за ношение оружия — смерть через распятие. Даже храмовая стража Синедриона вооружена деревянными дубинками и кольями.

Значит, Петр — римский гражданин. Как Петр, рожденный в Иудее, мог стать римским гражданином? Например, повоевав римским наемником. В 19 году сын Тиберия Германик воевал в Каппадокии и Армении. Естественно, во вспомогательные войска он набирал наемников, откуда поближе — с Востока. Наемникам за особые заслуги перед Римом давали награду — Крепостной венок, или Гражданский венок.

Носитель такой награды автоматом получал гражданство. Видимо, Петр был хорошим солдатом.

Служили наемники в кавалерии, следовательно, у Петра не короткий меч — «гладиус», а длинный кавалерийский — «спата». Большой меч под одеждой не спрячешь, его можно носить только открыто. Следовательно, каждый в Иерусалиме знает: Иисуса окружают вооруженные люди. На них с кольями переть бессмысленно.

А может быть, все-таки Петр имел короткий меч и носил его под одеждой нелегально? Вряд ли. Вряд ли не склонный к самоубийству человек в праздничном Иерусалиме, где на каждом шагу римские патрули, будет таскать с собой оружие, глупо нарываясь на смерть. Да даже если б не патрули! На Петра мгновенно донесли бы, вооружись он незаконно: город полон шпионов и стукачей, а у Христа и апостолов много врагов. В городе все шпионят за всеми. Даже Пилат знает, что на него постоянно идут какие-то докладные в Рим. Нет, Петр носил меч открыто — по праву римского гражданина.

Значит, днем Иисус всегда появляется в городе в окружении охраны из бывших наемников. Ночует он в пригороде на виллах своих зажиточных друзей. Как его взять?

И тут Иисус подставился сам!
Tags: геополитика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments